Виталий Пацюков: арт-территория как свободная интегральная художественная структура

 

Мы взглянем на это, как на непрерывное превращениематериально-поэтического субстрата, сохраняющего свое единство и стремящегося проникнуть внутрь самого себя.

Осип Мандельштам

 

Одной из задач творческого метода Александра Корноухова и, более того, его пластической философии является визуализация мыслительного процесса. Фактически, артефакты художника формируют наглядность и вещественность его художественной мысли, знаменуя переход от поэтического в предметное. Визуальной метафорой этого процесса, его моделью становится образность «строения» нашей реальности, его атомарного, физико-химического «вещества». В этих координатах знаковой системой художественного объекта, его образности становится живая клетка, формирующая кристалл структуры. Соответственно сама арт-территория, ее глубина определяется границами, их соединениями первоэлементов творческого мироздания – камня, глины, смолы и даже бетона. В этом пространстве все оказывается равноценным как естественный организм, где каждая клетка существенна и личностна. В связи с этим ослабляется феномен иерархии, значимость главного и второстепенного, каждый элемент обладает суверенностью и вместе с тем, выстраивает единую ткань художественной материи - исчезает фон, отсутствует деление на планы, размываются оппозиции верха и низа. Композиция в этих координатах рождается из взаимопротивоборствующих «линий силы», которые объединяют динамику взаимоперехода одних форм в другие в пограничных и перекрестных областях. Сближенные друг с другом пространственные события создают переживания многослойности и бесконечности развернутой перед зрителем материи, которая, позволяя переживать ее тактильность, одновременно призывает войти в ее глубины, раскрывая новые горизонты пространственного чувства.

Здесь возникает вопрос, что же становится сюжетом этих форм, помимо «сюжета» изменения, роста, превращения, эволюции и других внутрикачественных состояний – сюжетом в традиционном историко-философском плане? Сюжет возникает как непрерывное и многофазовое «событие», осуществленное самим художником развитие его внутрикачественных состояний в нужном русле, чтобы наш глаз осознал проступание таинственно-мерцающего внутреннего образа – фрагмент пейзажа, человеческий лик или явленность сакральной драматургии. Этот образ живет в своей процессуальной природе – от исходной точки, от замысла до полноты завершенности, пульсируя в цикле между новыми рождениями в преображенном согласии.

Артефакты Александра Корноухова всегда обозначают уникальное целостное, существующее в живой протяженности, так как в его строении присутствует исток, начало события и время его протекания до его завершающей фазы. Вместе с тем, художник своим личным присутствием, пребыванием в пластических измерениях и, одновременно, рефлексией исследует время перехода как критическую фазу протекания события, высвечивая сам механизм качественного скачка, преображения отдельного суверенного в одухотворенную органику целого. Самодостаточность рожденного художественного пространства и ее очевидная фрагментарность, децентричность не противоречивы, так как, следуя позиции художника, этот творческий диалог постоянно находится в необходимом диалектическом единстве части и целого, длящегося и конечного, движущегося и статичного, всегда указывая на сокрытую цель. Все формы как бы накладываются друг на друга, пронизывая друг друга, органически переживая состоянии взаимоперехода, пограниченного сдвига, так что любая конкретизация границы оборачивается постоянной амбивалентностью – одновремнным рассеиванием и сжатием, напряженной концентрацией и текучестью. Именно вследствие этого мерцания полюсов – между «покоем» и «взволнованностью» – структурируется драматургия сюжета, содержание - время, в его интегральном творческом качестве. Время как животворная творческая волна сопротивляется забвению памяти, но в этом же процессе открываются и визуальные парадоксы Александра Корноухова. В одном и том же пространстве «события» мы наблюдаем материю, ее структуру, ее «клетчатку» и с другой точки – ее дематериализацию, где вещественность артефакта очищает свои первоформы, раскрываясь кристаллом, наномолекулой. В связи с этим в визуальной философии Александра Корноухова возникает особый художественный понятийный аппарат, выстраивающий творческую логику не в системе «или то или другое», а в новой образности - «и то и другое одновременно».

В этой принципиально новой арт-территории оппозиции раскрываются как гармонические пары, проясняющие друг друга: органическая-неорганическая, живое-мертвое, фигуративное-абстрактное, созидающее-аннигилирующее, концентрация-децентрализация, однозначность-неоднозначность, фрагментарность-целостность, материальное-идеальное рождаясь в полноте одухотворенности.

Многомерные конструкции Александра Корноухова выстраиваются по принципу самоподобия, формирую непрерывный процесс, близкий к развитию кристалла. В этой технологии совершенно отчётливо проявляется феноменальность фрактальной геометрии. Ячейки в фрактальной стратегии, рассмотренные как бесконечно дробные единицы, образуют множество, обладающее удивительными свойствами. Повторяясь, они моделируют сложные динамические системы, сближаясь с развивающимися нелинейными природными формами, такими, например, как строение снежинки.
В реальности пластические образования художника способны в своих контурах приближаться к структурам, совсем недавно не подчинявшимся моделированию. Они обладают возможностью описывать парадоксальную геометрию кроны дерева, силуэта плывущего облака или нелинейное, изрезанное морское побережье. Меняя метрику, множества Александра Корноухова движутся к бесконечности, завершаясь, как говорил Павел Флоренский «именем собственным» - или, напротив, открывают зоны молчания и тайны. Визуализируясь, эти не имеющие постоянных границ пространства, уплотняются, сдвигаются в вертикали, меняя свои уровни, или приходят к разрежению, варьируясь не только в своих масштабах, но и в своей оптике, никогда не теряя равновесия в системе координат. Образность разновеликих состояний в этом процессе в каждом случае манифестирует скорость их изменений, на чём настаивает пионер фрактальной геометрии, математик и программист Бенуа Мандельброт. Александр Корноухов, используя вариативность его теории, в своих творческих интуициях переживает драматургию непрерывной эволюции, ту подвижность, которая фактически не подчиняется традиционным методам – она исходит из операции, из маршрута самого процесса, постоянно оставаясь в фазе продолжения, в фазе будущего,

Дантевская образность кристалла, как символ, как художественная программа открывает в искусстве Александра Корноухова, не только новые эстетические возможности в пространстве культуры, но и этические принципы, приводящие в гармонию архитектонику рождающихся общественных структур. Формируя выставочные зоны, визуальная мифология Александра Корноухова, свободно пересекая границы художественного и социального, обладает возможностью сосредотачиваться в любых измерениях.

Виталий Пацюков

 

 

Поделиться
Please reload

Избранные посты

I'm busy working on my blog posts. Watch this space!

Please reload

Недавние посты
Please reload

Архив
Please reload

Поиск по тегам
Please reload

Мы в соцсетях
  • Vkontakte Social Icon
  • YouTube Social  Icon
  • Instagram Social Icon
  • Facebook Basic Square

© 2017 by Maria Ovchinnikova

  • Grey Facebook Icon
  • Grey YouTube Icon
  • Grey Instagram Icon